ПЕРВАЯ ЛУНКА

            … Утро выдалось солнечным и мягким.

            К Перехвальскому «крюку» подъехали уже засветло – солнце перевалило линию горизонта и словно раздумывало: подпрыгивать с земли или колобком покатиться по кругу? На заснеженный донской лед первым вышел Вячеслав, пробуя речной панцирь на крепость железной пикой.

- Не бойся, Слава! Тут еще в то воскресенье еле-еле буром просверлили. Лед хороший, сухой, от одной лунки в пот зашибает…

            Игорек нетерпеливо переминался, ожидая когда отец просверлит ему лунку… Соскучившийся по любимому, привычному делу, Вячеслав взял в руки бур.

- На, «огурчик», удочку, - сказал отец. – Мотыль в коробке, держи его в кармане, а то поморозишь. Наживлять я тебя научил. Так что действуй. Ни пуха, ни пера…

- К черту, - нарочито грубоватым голосом ответил Игорь и пошел к линии «дырок», от которых шел парок и прыгали солнечные зайчики, рождавшиеся в ледяном крошеве…

            Игорек подошел к лунке, наживил юркого крупного мотыля на тяжелую «дробинку» и деловито стал опускать голубую лесу в воду. Вскоре сторожок поднялся, леса перестала скользить вниз. Игорь, который не зря прослушал курс отцовских лекций, стал подматывать лишнюю леску, а затем начал тихонько покачивать удилищем…

- Правильно, сынок, плавнее играй! – одобрил Вячеслав, кося одним глазом на свою снасть, а вторым – на Игорькову.

            Солнце тем временем уже уцепилось за ветки деревьев и повисло на них ярко-рыжим цветком. Свет вокруг заиграл, заискрился праздничным огнем. По-весеннему томно затренькали в прибрежных чубах чернобыльника синицы. Где-то ниже по течению весело журчала вода на перекате.

            Игорь смотрел и слушал. Он то устремлял свой взгляд на красную кнопочку сторожка, то переводил его на посеребренные инеем деревья, с которых падали стеклянные иголочки...

            И вдруг кто-то живой и настойчивый тренькнул, дернул слегка удочку из руки вниз. Игорек очнулся, взглянул на согнутый под неведомой силой сторожок и потянул удочку к себе. Сердце вмиг заколотилось сладкими толчками. Игорек тянул леску вверх, а это нечто или некто там, в лунке, с неослабевающим упорством тащил удочку вниз, ко дну.

            Вячеслав подскочил к сыну, хотел выхватить у мальчика удочку, но тот обиженно мотнул головой и только упорнее стал отводить руки вверх.

- Не давай ей сильно леску вытягивать, но и не ослабляй совсем… Леску за кромку лунки не зацепи – срежет…

            Вячеслав и Александр, понаблюдав за борьбой упорного новичка, вооружились багориками и подошли к лунке, став напротив ловца.

            А Игорь, повинуясь какому-то инстинктивному приказу, стал медленно пятиться. Так обычно ведет старушка за веревку упирающегося козла прочь из огорода. «Козел» хоть не блеял и не брыкался, но повиновался плохо.

- Ого! – в один голос воскликнули взрослые рыболовы, увидев блеснувшую в лунке рыбину.

-                    Стой, Игорь! Ты ее уже поднял! – приказал сыну Вячеслав и стал осторожно увеличивать лунку, скалывая лед пешней.

- Сазан, - утвердительно сказал дядя Саша. – Да какой! Чешуя, как полтинник!

Он засучил рукава и поежившись, засунул руку в жгучую, как крапива, воду. Нащупав скользкий сазаний бок, рыбак осторожно прижал распластанной пятерней рыбину ко льду и со всей силы надавил.

Вытащить сазана теперь было просто. Расширив края лунки, Вячеслав осторожно поддел рыбу под алые жабры и выкинул на снег. Красавец-сазан вяло плюхнул хвостом и затих, тихо чмокая крупными губами…

- Ну, Игорь, быть тебе королем липецких рыболовов! – в голосе отца прозвучала и гордость за сына, и понятная рыбацкая зависть.

- Это же надо – зимой такого «поросенка» зацепить! – Вячечлав, удивляясь, поднял сазана со снега.

А. ЕЛЕЦКИХ. Лебедянь.